Позднеготическая архитектура в Нидерландах:
архитектура
как средство выражения гражданского самосознания
   

(Готика. Архитектура. Скульптура. Живопись/ Под ред. Рольфа Томана. Пер. на русский А. Блейза. - Germany, Konemann, 1998, 2000. Стр. 178-184)

В Средние века Нидерланды занимали территории современных Нидерландов и Бельгии, а также северную оконечность современной Франции. Они представляли собой четко выраженное культурное целое, несмотря на внутренние языковые и политические барьеры. Голландскоязычной Фландрией правил король Франции, а франкоязычные Геннегау (Эно), Брабант, а также Голландия входили в состав Священной Римской империи.

Определяющим фактором развития изобразительного искусства и архитектуры Нидерландов являлся беспрецедентный экономический подъем этой области в эпоху позднего Средневековья: ранние формы индустриализации и капитализма стали возникать здесь уже в конце XIII века, прежде всего в производстве сукна и шерсти. Благодаря развитию сферы денежного хозяйства правящие группировки в городах набирали финансовую и политическую силу; скопив неимоверные богатства, они желали увековечить память о своем процветании. Нередко памятниками этого процветания становились произведения архитектуры - как светской, так и церковной. Так, в областях, где камень был доступным материалом, начиная с XIV века стали возводить постройки с богатым архитектурным декором. А в прибрежных районах Фландрии и Голландии, где каменоломен не было, сооружали кирпичные постройки, повторявшие в своей монументальной аскетичности своеобразную эстетику угрюмого, однообразного, равнинного ландшафта этих областей.

Храмовая готическая архитектура Нидерландов с самого начала ориентировалась на образцы больших соборов, возведенных в соседних областях Франции, - Артуа, Пикардии и Шампани. Так, уже в начале XIII века крупные церковные здания по берегам Шельды и Мааса строились на основе типичного французского проекта: большой трехнефный храм с трансептом, хором и деамбулаторием, с трехъярусным профилем центрального нефа (аркада, трифорий и верхний ряд окон). Но в одном существенном аспекте эта модель была упрощена: опорами аркадных арок служили не piliers cantonnes, а простые, круглые в плане колонны. Образцом здесь послужила, очевидно, не столько мощная круглая колонна, характерная для множества более ранних, относящихся к XII веку французских построек, сколько изящная стержневидная опора, использованная в период перехода от ранней к классической готике в соборе Суасона, а также в некоторых цистерцианских церквях (например, в Лонгпоне и Виллер-ла-Виле).

Один из красивейших образцов раннеготической архитектуры в Нидерландах - коллегиальная церковь Нотр-Дам в Динане на реке Маас (ныне Бельгия). В хоре этой церкви, возведенном между 1227 и 1247 годами, при сравнении с постройками, созданными в тот же период на родине французской готики, обнаруживаются некоторые старомодные черты: например, группы окон вместо ажурного окна или ребра сводов, опирающиеся на консоли. Однако трифорий с изящной аркадой напоминает трифорий соборов в Суасоне, Шартре и Реймсе. Особенно грациозны тонкие колонны аркад в апсиде, за которыми отлично видны большие окна деамбулатория (не оснащенного капеллами). Область за аркадами хора преобразована в элегантную, пронизанную светом сферу, что являлось характерной чертой французской архитектуры еще со времен реконструкции церкви в Сен-Дени при аббате Сугерии.

Коллегиальная церковь Нотр-Дам в Юи, построенная в 1311-1377 годах, также следует суасонской модели конца XII века, особенно в конструкции колонн. Но тонкие, решетчатые аркады трифория, а также галерея, проходящая перед окнами верхнего яруса, по-видимому, восходят к готической архитектуре Бургундии. Хор в форме апсиды без деамбулатория и две обрамляющие его могучие башни вызывают ассоциации с лотарингскими храмами XIII века (например, с собором в Туле или с церковью аббатства Сен-Венсен в Меце). При взгляде снаружи большое впечатление производит восточная оконечность здания, где изящные, устремленные ввысь окна полностью застекленного хора резко контрастируют с квадратными башнями, гладкая поверхность которых практически лишена украшений, невысокие ярусы тяжело громоздятся друг на друга, а почти все окна наглухо заложены камнем.

Возведение бывшей коллегиальной церкви в Мехелене (ныне собор) началось в 1342 году с хора. Зародившийся здесь тип церкви в дальнейшем неоднократно воспроизводили. Этот тип характеризовался, с одной стороны, заимствованием стиля французских соборов XIII века (за исключением двух башен на западном фасаде), а с другой - использованием (особенно в интерьере) чрезвычайно пышного декора, состоящего по большей части из утонченных элементов ажурной каменной работы. План деамбулатория с венцом из семи капелл и трехъярусный профиль центрального нефа свидетельствуют об ориентации на классические французские модели.

Мощные круглые колонны - единственный элемент местных традиций в данной церкви - создают надежную опору для грациозных, филигранных архитектурных форм. Внутренняя поверхность стен покрыта цельным и единообразным слоем изысканных, тонких, тесно переплетенных между собой ажурных орнаментов. Этот ажурный декор присутствует не только на обычных для такого украшения элементах профиля, но и на поверхности пазух аркадных арок; он окутывает весь трифорий и затягивает элегантным кружевом окна верхнего яруса и разделяющие их секции стены.

Здесь перед нами - первый в континентальной Европе случай использования подобного тонкого решетчатого орнамента, включающего арочные и лиственные формы французского «лучистого» стиля. В Англии этот декоративный принцип был впервые использован несколько раньше - и столь же последовательно - при реконструкции романского хора собора Глостера, работа над которым началась в 30-е годы XIV века. В Мехелене, как и в Глостере, романское строение было покрыто готической филигранной сеткой, состоящей из мелких ячеек ажурной работы и охватившей все три яруса здания. Не исключено, что это произошло под непосредственным влиянием английской архитектуры. Ведь орнаменты, украсившие пазухи аркадных арок и участки стены над ними, очень похожи на увеличенный в масштабе «вафельный» мотив, применявшийся в английском храмовом зодчестве начиная с XIII века. Так английская роскошь декора и французский тип плана здания создали в Мехелене принципиально новое гармоничное единство. Результатом этого сочетания стала так называемая «брабантская готика» - стиль, который, несмотря на свое название, использовался не только в Брабанте.

Вторым крупным образцом храмовой архитектуры в «брабантском» стиле стала Либфрауэнкирхе в Антверпене. Строительство ее началось в 1352 году, а архитектурный замысел представлял собой своеобразную реакцию на проект церкви в Мехелене. Здесь в основу плана легли «вытянутые пролеты». Иными словами, вместо обычных прямоугольных пролетов, ширина которых превышает длину, как в Мехелене, антверпенский архитектор предпочел вытянуть пролеты в длину. Базилика такой конструкции остается единственной в своем роде, если не считать образцов средиземноморской готики в Италии и Каталонии. В результате образовалось обширное пространство зального типа, резко контрастирующее с пространством типичного готического собора. План апсиды с деамбулаторием и венцом из пяти капелл, напротив, явно следует модели собора в Реймсе. На наружных стенах капелл хора между аркбутанами расположились высокие пролеты аркад, что также напоминает о Реймсе

Однако профиль интерьера Либфрауэнкирхе состоит лишь из двух ярусов. Аркадные арки опираются не на круглые колонны, как в Мехелене, а на пучки колонн, и значительная общая высота центрального нефа подчеркнута горизонтальной ажурной лентой, проходящей посредине стены, над аркадой. Окна помещены в глубокие ниши, нижние секции которых связаны пробитым в толще стены тоннелеобразным коридором. Этот тип двухслойной стены в верхнем ярусе центрального нефа являлся стандартом для англо­нормандской романской архитектуры XI и XII веков, а позднее стал одной из характерной черт английской готики. Верхний ярус центрального нефа в Антверпене напоминает соответствующую область западной оконечности собора в Уэлсе (строительство которого началось в 80-е годы XII века); аналогичная модель была использована также в трансептах собора в Честере в 40-е годы XIV века. При такой форме верхнего яруса пространство пролета не оказывается полностью разомкнутым: сохраняются достаточно мощные участки стены.

Как уже отмечалось, в Мехелене области стены над арками пoкрыты ажурным орнаментом. Но создатели антверпенской Либфрауэнкирхе в противовес несколько более старомодному мехеленскому образцу используют не просто плотную вязь ажурного кружева, а ряды идентичных глухих ланцетных арок, опирающихся на арки аркады; их вершины и розетки в сочетании с четырехлистниками балюстрады образуют четкий горизонтальный пояс, рассекающий; профиль центрального нефа на две равные по высоте области. В конечном счете эта структура декора также восходит к английской архитектуре. Если бы стены трансепта в Честере украсили мелкими декоративными элементами и лиственными орнаментами образца 1290-1330 годов (как это было сделано, например, в пазухах окон часовни Сент-Стефан в Вестминстерском дворце), то получился бы точь-в-точь антверпенский профиль.

И все же собор Антверпена ни в коем случае не следует считать лишь слепым подражанием английским моделям. Его апсида, система контрфорсов и двухбашенный фасад свидетельствуют о глубочайших связях с французской готикой. Более того, даже заимствованные из английской архитектуры формы получили здесь оригинальную интерпретацию. Декоративная решетка на стенах, например, не превращается в независимую поверхность, маскирующую конструктивные элементы здания. Напротив, все декоративные элементы подчинены конструктивным. Такой акцент на структурном начале в сочетании с зальным пространством, которое обеспечивается вытянутыми в длину пролетами, создают весьма внушительный эффект. Не случайна также монотонность форм: она свидетельствует о фундаментальном подходе, конечной целью которого является ошеломляющая монументальность (характерная, между прочим, для французской архитектуры периода классической готики).

«Брабантская готика» была единственной формой европейской архитектуры XIV и XV веков, которой удалось успешно и целена­правленно объединить элементы английской и французской архитектуры. В частности, это позволило превратить собор Антверпена в высочайший образец гармонии и уравновешенности. Однако почти все созданные позднее крупные произведения «брабантской готики» использовали классический трехъярусный профиль, как в Мехелене, и не заимствовали тип двухслойной стены верхнего яруса, пронизанной коридором. Но по меньшей мере в одном отношении создатели самых пышных и грандиозных построек все же ориентировались на антверпенскую модель: пучки колонн они предпочитали круглым колоннам. По замыслу церковь Святого Иоанна в Хертогенбосе, строительство которой началось в 70-е годы XIV века, должна была стать достойной соперницей таких образцовых храмов XIII века, как соборы в Амьене или Кельне, - особенно в том, что касалось богатства наружного декора. Пластический декор контрфорсов и вимпергов над окнами (ныне полностью обновленный, но не претерпевший изменений по сравнению с первоначальным образцом) поистине уникален.

Церковь Святого Иоанна, занимающая в списке шедевров "брабантской" готической архитектура третье место после мехеленской церкви и собора в Антверпене, оказала определяющее влияние на несколько позднейших зданий. Прежде всего, это две коллегиальные церкви: церковь Святого Петра в Лувене, строительство которой началось около 1400 года, а хор был завершен не позднее 1448 года, и церковь Святой Водрю в Монсе, которую начали строить в 1450 году и которая, по сути, представляет собой копию церкви Святого Петра, созданную на полстолетия ранее.

Однако не все богато украшенные позднеготические здания Северных Нидерландов основывались на модели собора. Хор паломнической церкви в Халле, воздвигнутой в 1389-1409 годах, представляет собой однонефное здание (по типу зального храма), капеллы которого размещены между контрфорсами. То, что снаружи кажется деамбулаторием, на самом деле представляет собой всего лишь ряд капелл. Однако стенные ниши в верхнем ярусе нефа, частичнно открытые отделенной от стены ажурной решеткой, явственно свидетельствуют об очередном обращении к английским моделям (схожая церковь была построена в последней четверти XIII века в Бридлинтоне, на северо-востоке Англии).

В хоре Ньив-Керк в Делфте, возведенном между 1453 и 1476 годами, также систематически использованы ниши в стене верхнего яруса. Окна занимают лишь верхнюю половину этого яруса. Первоначально глухие части ниш были украшены ажурными занавесями, о чем свидетельствуют следы креплений на профилях софитов. Интерьер хора Ньив-Керк с его мощными и короткими круглыми колоннами, деамбулаторием и аркадой трифория, размещенной под окнами центрального нефа, в то время, вероятно, больше походил на коллегиальную церковь в Мехелене, чем сейчас. Западная часть Нотр-Дам-дю-Саблон в Брюсселе, строительство которой началось во второй половине XV века, также воспроизводит мехеленский образец, тогда как хор этого храма, где строительные работы начались в 1400 году, все еще продолжает традицию "стеклянной клетки", характерную для французской готики XIII века.

Как свидетельствуют этот и многие другие примеры, развитие готики в Нидерландах, по существу, завершилось около 1350 года. Осознанные консервативные аллюзии такого рода на классический собор эпохи классической готики проявлялись вплоть до конца XV века, главным образом в обращении к французскому «лучистому» стилю. Даже монастырскую церковь в Бре близ Бурк-ан-Бресса, построенную с 1513 по 1532 год, следует причислить к категории консервативных с архитектурной точки зрения построек, несмотря на использованный здесь звездчатый свод. Проект этой церкви разработал брюссельский архитектор Луас ван Богем по заказу Маргариты Австрийской, наместницы Габсбургов в Нидерландах. Здесь принципы современной позднеготической архитектуры выразились главным образом только в пышности декора (алтарная преграда, сиденья в хоре и знаменитые гробницы поражают буйным изобилием декоративных форм). До сих пор почти никто не пытался объяснить причин подобной отсталости в нидерландской архитектуре середины XIV - конца XV веков. Но вполне понятно, что богатые заказчики предпочитали старые проверенные модели и не были склонны экспериментировать с модными нововведениями.

Неудивительно и то, что готическая архитектура Брабанта, как правило, отвергала сложные звездчатые и сетчатые своды, которые в XV веке строились уже повсеместно. В этом отношении группировкам солидных представителей среднего класса, правившим богатыми городами, удавалось оказывать влияние не только на приходские, но и на городские коллегиальные церкви. В Антверпене и Брюсселе одни и те же имена то и дело встречаются как в списках коллегиальных капитулов, так и в реестрах городских магистратур. А в Мехелене и Лувене башня коллегиальной церкви являлась по совместительству также stadstoren, или beffroi municipal («муниципальной башней»), - местом, где хранились все важные муниципальные документы. Эта же башня служила архитектурным символом всего города и его жителей, и этот факт помогает понять, почему позднесредневековые церковные башни в Нидерландах оказывались настоящими небоскребами. И поскольку городские власти отдавали предпочтение как можно более высоким церковным башням, то двухбашенные фасады в готической архитектуре Нидерландов встречаются крайне редко.

Даже в Антверпене, где большую коллегиальную церковь Либфрауэнкирхе все-таки снабдили огромным пятиосным западным фасадом с двумя башнями и тем самым приблизили к типу «идеального собора», в первой четверти XVI века полностью достроена была только северная башня. Башня эта исключительно красива: своей утонченной хрупкостью она напоминает многократно увеличенное ювелирное изделие. Два ее верхних яруса окружены тонкими пинаклями (наподобие тех, которыми украшали готические дароносицы); с восьмигранным основанием башни и ее ажурным навершием эти ярусы связаны изящными ажурными мостами.

Антверпенская восьмигранная башня, как и многие другие нидерландские башни, была создана по образцу, установленному в соборе Святого Мартина в Утрехте. Это здание начали строить в 1254 году по модели классического собора классической готики (в данном случае ориентировались на соборы в Турне и Кельне). В XIV веке перед западной стеной собора Утрехта воздвигли гигантскую башню. В 1674 году она обрушилась. Как отдельно стоящая башня высотой 112 м она не вписывалась в стандартную концепцию готического собора, но тем не менее должна была производить на зрителя огромное впечатление. Не случайно же братья ван Эйк включили ее изображение в райский пейзаж на «Гентском алтаре» в сцене поклонения мистическому Агнцу Божиему!

Башня церкви Либфрауэнкирхе в Бреде, построенная в 1468-1509 годах, также восходит к утрехтской модели. Как и утрехтская, и почти все прочие нидерландские башни, она не оснащена островерхим пирамидальным шпилем наподобие тех, что венчают знаменитые башни немецких готических храмов. Так как нидерландские башни включали в себя несколько квадратных в плане этажей, а следовательно, оказывались значительно выше немецких, то венчал их, по сути, именно восьмигранник, несмотря на то что и в бредской, и в других башнях на вершине его находился луковицеобразный деревянный купол (в Бреде первый купол соорудили в 1509 году, но в 1702 году он сгорел и был восстановлен в измененном виде).

Многие высокие церковные башни в Нидерландах с самого начала проектировались как квадратные в плане монолиты. Так, башню коллегиальной церкви в Эр-сюр-ла-Ли не следует считать единственной в своем роде. Строившаяся с 1569 по 1634 год, она представляет собой подражание большим церковным башням соседнего города Сент-Омер, возведенным в XV веке: башне аббатской церкви Сен-Бертен, обрушившейся в 1947 году, и башне собора Нотр-Дам. Верхние секции башни в Эр-сюр-ла-Ли были разрушены во время войны, а в 1735-1750 годах восстановлены в эклектичном стиле, объединившем в себе готические и ренессансные формы, причем, по-видимому, такое сочетание характеризовало башню с самого начала. Тем не менее структура ее основана на принципах позднесредневековой архитектуры. Таким образом, перед нами - пример весьма удачной архитектурной реставрации эпохи Людовика XV (1715-1774).

Светская готическая архитектура приобрела в Нидерландах исключительно грандиозные формы, что неудивительно: группировки представителей среднего класса, правившие местными городами, были чрезвычайно богаты, обладали большим политическим весом и играли важную роль в общественной жизни. Здания больниц и других богоугодных заведений также нередко оказывались истинными шедеврами архитектуры.

Один из самых ранних памятников такого рода, дошедших до наших дней, - большой лазарет Ван де Бейлоке (франц. де ла Вилок) при цистерцианском аббатстве в Генте, построенный в 1228-1229 годах. Площадь этого здания составляет 16 х 55 м, а деревянный свод поднят на высоту около 18 м. Это - пропорции крупной городской церкви. О традициях храмового зодчества напоминает и то, что продольные стены лазарета украшены окнами со сложным ажурным орнаментом, а глухая и узкая восточная стена покрыта монументальными фресками, созданными в середине XIV века, на которых изображены сцены Тайной Вечери и Коронования Марии. Эти сюжеты должны были побуждать больных и старых причаститься святых даров, дабы, подобно Деве Марии, войти в Царствие Небесное.Что касается крупных коммунальных строительных проектов, то, кроме городских стен, в нидерландских городах возводили залы гильдий (hallen) и ратуши. Залы гильдий служили одновременно и складскими помещениями, и зданиями для собраний членов гильдии. Кроме того, во многих городах они выполняли роль ратуши в современном понимании, т. е. являлись административными центрами. Гражданское самосознание жителей нидерландских городов нередко воплощалось в зримой форме горделивых halletoren - башен над залами гильдий, которые выполняли примерно те же функции, что и церковные башни, и со временем все теснее сближались с ними по форме.

Трудно обнаружить какие-либо фундаментальные различия между башнями соборов в Утрехте и Антверпене, с одной стороны, и башней зада гильдии суконщиков в Брюгге или ратушами в Брюсселе и Аррасе - с другой. Главная архитектурная проблема везде сводилась к поиску гармоничного равновесия между квадратным основанием башни и восьмигранной вершиной. Зал гильдии суконщиков в Брюгге и два квадратных в плане этажа колокольни были построены в последней трети XIII века. К 1482-1486 годам восьмигранник успели возвести лишь на треть, но затем строительные работы довели до конца, и вплоть до 1741 года эту башню даже венчал шпиль.

Брюссельскую ратушу вместе с квадратным основанием башни начали строить в 1402 году. Первый камень в основание восьмигранника заложил Карл Смелый в 1449 году, а уже к 1454 году строительные работы завершились. По своей элегантности это светское здание далеко превосходит современные ему образцы церковной архитектуры. Восьмигранник, расчлененный на три ажурных яруса, гордо взмывает ввысь между четырьмя отделенными от него мощными пинаклями, венчающими квадратное основание башни и резко выделяющими его углы. Эта башня необычна для Нидерландов в том отношении, что, подобно башням немецких соборов, она увенчана ажурным шпилем. Ряды статуй на фасаде, ажурные окна и прежде всего изысканная башня, проект которой, несомненно, создавался под влиянием образцов драгоценной храмовой утвари (в частности, башенок-реликвариев), - все это тесно сближает брюссельскую ратушу с произведениями сакрального зодчества.

То же самое можно сказать и о башне ратуши Арраса, строительство которой началось в 50-е годы XV века, а завершилось в конце XVI века. Восьмигранник здесь более компактный, чем в Брюсселе, однако в основе его лежит та же модель (о чем свидетельствует навершие в форме венца). Возведенная в 1448-1463 годах ратуша была сугубо светским зданием, но своим видом тем не менее также обязана ориентации зодчего на структуру миниатюрного ювелирного изделия религиозного характера. Поскольку в данном случае ратуша не имеет башни (городские колокола размещаются в башне, расположенной поблизости коллегиальной церкви), то ей придали форму раки. Благодаря исключительно пышному декору, многочисленным статуарным нишам, крыше с высоким гребнем и изящным пинаклям, венчающим углы здания, эта ратуша и в самом деле напоминает весьма популярные в эпоху классической и поздней готики реликварии в форме архитектурных сооружений.